Вспомнилось как-то)

Я как сейчас помню погоду, которая тогда была – июльский вечер в лучшем своем проявлении. Когда температура близка к «идеальной»: уже не так жарко как в дневной солнцепек, но еще без прохладного ночного ветра. Погода, которой не чувствуешь, в которой растворяешься среди птиц, зеленых деревьев и заходящего солнца.
Я даже слышу эту погоду: она звучит детскими голосами во дворе и песнями из радиоприемника из окон первого этажа.
И воздух тот вижу, он такой, как на старых фотографиях из моего детского альбома.
Такая погода мне нравилась, я сидела в кресле на балконе и читала книгу. Или листала журнал. Или просто сидела, я не помню.
На соседский балкон вышла женщина лет шестидесяти в клетчатом фартуке и с полотенцем на плече. У нее были короткие химически-кудрявые волосы, как у всех женщин этого возраста.
- Пашенька, иди домой, - она выглянула с балкона и сказала это совсем не громко.
Паша, видимо ее внук, ничего не отвечал.
- Па-а-ша-а, - как-то гнусаво протянула она
Откуда-то снизу донеслось детское «Подожди». А потом, чуть тише «Я пока не могу».
Я выглянула в окно. В песочнице на коленках сидел мальчик лет семи. И старательно набирал песок в оранжевое детское ведерко.
- Почему не можешь? – с явным интересом спросила бабуля.
- Я город построил. Я его сломаю и приду.
Я специально посмотрела на женщину. Она опешила и явно не знала что сказать.
Пауза затянулась и я даже смутилась, что стою и подслушиваю.
- Зачем ломать? Иди домой, за ночь все равно кто-нибудь сломает
- Нет, - мальчик сел на край песочницы, - я лучше сам сломаю.
Бабушка не нашла что ответить и шаркая тапками удалилась с балкона.
Мальчик остался сидеть и молча ковыряться палкой в песке.

Песочные замки, вы знаете, рушатся очень легко.
И чтобы было не так больно, мы часто рушим их сами.