Великий день.

Ну конечно! Все было в точно так, как мне всегда хотелось! Поэтические вечера, галантные кавалеры, сонные водители ночных такси...
- Я люблю Вас!
- Ах, право, не стоит...
На лестнице темно. Пахнет кошками и табачным дымом. Бутоньерка падает на каменные ступени.
- Не уходите!
- Я напишу Вам...

Утро встречает холодом и собачьим лаем. Фанерная дверь в репетиционную залу не поддается с первого раза - озябшие пальцы не справляются с замком. Среди разбросанного реквизита нахожу сломанную свистелку. Вся моя жизнь - сломанная свистелка.
Несколько минут тишины. Открытая крышка пианино. Выломанная клавиша соль-диез.
Вскоре залу заполняют артисты:"Три дня до премьеры! Три дня до премьеры!". А ведь когда-то все было так далеко! О премьерах мы узнавали из объявлений в газетах, и как могло случиться, что мы сами оказались в эпицентре этого артистического балагана? Кто придумал, что через три дня мы сами должны будем выйти - на авансцену, за рампу, к самым зрителям? В узких сценических туфлях, с напудренными лицами, мы будем лицедействовать, актерствовать, проживать свою жизнь в сотый раз, подчиняясь жестокому юмору драматурга?

- Сударыня, Вы позволите?..-
- Прошу меня простить, я не танцую...

Заветный день! Великий день! Зеленые ленты в локонах рыжего парика, яркие румяна и густо очерченные брови. Представление началось, скоро мой выход. Зачем-то украдкой целую угол кулисы. Ангел-хранитель стоит за моим левым плечом и закрывает лицо руками.

- Мама, мама, а мы поедем в цирк на трамвае?
- Мама, мама, а я увижу клоунов?

Фойе пустеет. По полу разбросаны скомканные афиши. Актеры, все с полотенцами на шеях, стирают грим привычными круговыми движениями. Через распахнутое настеж окно доносится веселый шум улицы.
Сегодня воскресенье. В городе ярмарка.