Дейл Карнеги "Как наслаждаться жизнью и получать удовольствие от работы"

«Послушай, сынок, я говорю это сейчас, когда ты спишь, подложив подщечку маленькую ручонку. Твои светлые кудряшки прилипли к твоемувлажному лобику. Я тайком прокрался в твою комнату. Всего несколькоминут назад, когда я сидел с газетой в библиотеке, меня вдруг охватилочувтво раскаяния. И именно поэтому я здесь.
Я подумал о том, что был слишком строг с тобой. Я отругал тебя, когдаты собирался в школу, потому что ты едва ли коснулся лица полотенцем. Яотчитал тебя за то, что ты не чистишь ботинки, зло прикрикнул на тебя,когда ты бросил вещи на пол.
За завтраком я тоже нашел, к чему придраться: ты расплескал сок, быстрозаглатывал пищу, ты положил локти на стол, намазал на бутербродслишком много масла. А когда я спешил на работу, а ты, уходя гулять,обернулся, помахал мне маленькой ручкой и крикнул: «До свидания,папочка!» - я, нахмурившись, бросил в ответ: «Расправь плечи, несутулься».
Вечером повторилось то же самое. Проходя мимо, я увидел, как ты, стояна коленях, играешь в шарики. На чулках уже образовались дырки. Яунизил тебя при твоих друзьях, когда ты брел впереди меня понаправлению к дому: "Чулки стоят дорого, если бы ты сам заплатил заних, то был бы более аккуратным." Сынок, я стою сейчас у твоей кроваткии это чувство стыда охватило меня.
Помнишь, сегодня, когда я читал газету, сидя в библиотеке, ты тихоньковошел и посмотрел на меня. Я бросил на тебя взгляд поверх газеты,нетерпеливый и недовольный тем, что меня отвлекают. Ты нерешительностоял в дверях. «Чего ты хочешь?», - пробурчал я.
Ты, ничего не сказав, подбежал ко мне, и крепко обвив мою шею руками,поцеловал меня. Твои ручонки сжались с такой любовью, которую Богразжег в твоем сердце и которую не может погубить даже пренебрежение. Апотом ты ушел, и я слышал, как ты поднимался по ступенькам.
И в этот момент, сынок, газета выпала из моих рук, и ужас охватил меня.Что же делаю я, Господи!? Я отчитываю тебя, намеренно ищу ошибки, делаюзамечания. Это моя награда тебе за то, что ты мальчишка. Я веду себятак не потому, что я не люблю тебя, а потому, что жду от тебя слишкоммногого, слишком многого! Я оцениваю тебя мерками своих лет.
А в тебе, в твоем характере так много хорошего, замечательного,искреннего! В твоем маленьком сердечке так много доброты света, онопохоже на закат, что пылает сейчас над холмами. Я увидел это в твоемвнезапном порыве, когда ты подбежал и поцеловал меня перед сном. Исегодня больше ничего не имеет значения, сынок. Сейчас, стоя у твоейкроватки, я встал перед тобой на колени.
Я знаю, что это недостаточное искупление, и ты не понял бы все то, чтоя сейчас тебе говорю, в часы бодрствования и веселья. Завтра я будунастоящим отцом. Я буду твоим настоящим другом; я буду страдать, когдатебе плохо, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу язык, когда с негобудут готовы сорваться грубые слова. И буду повторять как заклинание:«Он всего лишь мальчик, маленький мальчик!»
Боюсь, я относился к тебе как к взрослому. Теперь, когда смотрю натебя, сынок, устало свернувшегося в своей кроватке, я вижу, что ты моймаленький мальчик. Еще вчера мать носила тебя на руках, и твоя головкамирно лежала у нее на плече. Я требовал от тебя слишком многого,слишком многого.»