Только не исчезай...

Сыро, темно и очень холодно. Самое неприятное в моей работе – это дорога. Толпы серых лиц, серые дома, серый город. В той другой жизни мне казалось, что в это ранее время все еще спят, безмятежно, в теплой, уютной кровати. Так жила я, и мне казалось, так живет целый мир. Но этот мир жил совершенно по-иному, и в это ранее темное утро он миллионами своих ног высыпал на улицы города, как и каждое предыдущее утро, и каждое будущее. А я будто все еще спала в своей теплой кровати, и даже соприкасаясь со случайным прохожим плечом, отчеканивая ритм шагов, синхронно с десятками других, сливаясь с серой толпой, переходя улицу на светофоре, я не ощущала себя их частью. Я все еще спала в своей теплой кровати. Как в той жизни, в которой этого мира не существовало, и о его существовании даже не могло быть и речи. И ты был рядом, заменяя всю эту толпу ненужных, грустных масок.

И сегодняшним утром не изменилось ничего. Та же толпа, те же звуки синхронных шагов, тот же гул метро, тот же голос, объявляющий станции. Не изменилось ничего, кроме одного. Осознав это, я остановилась на мгновение, не обращая внимания, на недовольные возгласы толпы, идущей за мной. Ведь это конвейер, остановиться, означает окунуть в себя в волну негатива идущих сзади. Московское метро! Господи, мне кажется, я могла бы написать целую книгу об этом мертвом царстве, об этом мире живых зомби. Главное в этом царстве научиться абстрагироваться, и даже остановившись в момент, когда все бегут к своим вагонам, суметь не заметить взгляды настоящей ненависти. Просто эти зомби, так же как и я ненавидят метро, ненавидят меня и всех остальных лишь за то, что мы тоже в этом метро, в этом городе. А возможно ненавидят свою работу и свою жизнь. И я, остановившись в момент, когда они опаздывают на свою ненавистную работу, становлюсь для них, той последней каплей, и гримаса злости и недовольства остается у них на весь день.

Но я все, же продолжаю стоять, я учусь абстрагироваться. То, что я начинаю осознавать, заполоняет собой все вокруг и гул метро становится тише.
Ты исчезаешь. Исчезаешь, против моей воли, в моем же сердце. То же утро, темное, серое, холодное. Но почему-то сегодня оно еще холоднее и темнее. В нем больше нет тебя. И оно уж не первое. Но лишь сегодня я понимаю это. Тебя больше нет. Ты приходишь ко мне теперь только воспоминаниями и ассоциациями, мимолетно и уже не каждый день. Ты исчезаешь, и я безумно этого не хочу. Что же мне еще любить в этом утре, кроме тебя?
И все меньше становится похожих на тебя случайных прохожих, все меньше таких же, как у тебя, духов. Я не хочу тебя забывать. Когда-то, когда ты делал мне больно, я мечтала об этом. Но теперь в этом сером утре, ты нужен мне как чистый воздух, мне нужна твоя теплая ладонь, ведущая меня сквозь эту толпу. Пусть это всего лишь в моем воображении, в моем мире, но это позволяет мне держаться. Позволяет улыбаться, вспоминая о тебе, позволяет забывать обо всем, что вокруг. А теперь ты растворяешься, как дымка, тебя вытесняет эта толпа, эта жизнь на бегу, этот многомиллионный город. И я ничего не могу изменить. Не позволяй мне забывать, как мне тепло рядом с тобой. Не исчезай, прошу тебя. Я просто хочу сохранить хоть что-то искренне и настоящее в своей жизни. Хочу сохранить тебя, пусть лишь в памяти.
Десятки ролей, что я играю за день, десятки сменяющих друг друга настроений заполоняют собой все и для тебя не остается места. Но ни эти роли, ни что другое никогда не вызовет искреннюю улыбку на моем лице, и я не захочу видеть это в своих снах. Там мне нужен только ты. Но ты исчезаешь, и даже мои сны оставляешь пустыми.
Как жаль, в этой новой жизни для тебя не остается места. Еще недавно мне казалось, что ты будешь в моем сердце и мыслях всегда. Но суета все убивает. Как жаль. Больше всего я боялась именно этого. Пожалуйста, не исчезай!